Нехороший человек

- Жалкий, ничтожный человек, - подтвердил Паниковский, разнося чай по столам. Ему было приятно сознание того, что на свете есть люди ещё более мелкие, чем он сам.

И. Ильф и Е. Петров.

…достаточно взглянуть на божий свет, увидеть тучки на горизонте и громоздящиеся вдали горы, услышать рёв лесного водопада и пение птиц, как невольно на ум приходит мысль: что представляет собой капитан по сравнению с великолепием природы?..

Я. Гашек.

Вот посмотри на Байрона. Он был молодой, красивый, зажиточный и талантливый. И он был пессимист. А ты – старый, нищий, уродливый и бездарный. И ты – оптимист!

С. Довлатов.

Поймал старичок таракана, лапки оборвал, отпустил – жалостливый был гадюка.

С. Чёрный.

Он хорош лишь одним: он заставляет вас забыть, что у вас есть ещё какие-нибудь неприятности.

Джером К. Джером.

- Назад! – сказал мистер Граммер, у которого, как и у многих других людей, чувство собственного достоинства удивительно возросло благодаря незначительной популярности.

Ч. Диккенс.

Было время, когда ты способен был полчаса драться, чтобы спасти лягушку, с которой хотели содрать кожу, а теперь, говорят, ты стал сборщиком подоходного налога.

Джером К. Джером.

От неё никакого толку не будет, сэр, - снова и снова повторял Сэм. – Это существо злобное, недоброжелательное, неуступчивое, коварное и мстительное, с жестоким сердцем, которое ничем не смягчить, как заметил добродетельный священник об одном старом джентльмене, страдавшем, страдавшем водянкой, когда тот сказал, что поразмыслив, он предпочитает оставить деньги своей жене, а не на сооружение церкви.

Ч. Диккенс.

- То есть он говорил? – спросил Филипп Филиппович. – Это ещё не значит быть человеком.

М. Булгаков.

В юности он был тифлисским кинто. Перевести это слово довольно трудно. Кинто – не хулиган, не пьяница, не тунеядец. Хотя он выпивает, безобразничает и не работает…

С. Довлатов.

Говорил, что когда у него совесть была, то он без штанов ходил, а теперь, как совести ни капельки не осталось, он разом по две пары штанов надевает…

М. Е. Салтыков-Щедрин.

И опять зады и бёдра…

Но над ними – будь им пусто! –

Ни единого лица!

С. Чёрный.

Сотни вёрст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

А. П. Чехов.

Ну, конечно, все они считают меня дурным человеком. По утрам и с перепою я сам о себе такого же мнения. Но ведь нельзя же доверять мнению человека, который ещё не успел похмелиться.

В. Ерофеев.

Истинных друзей он в этот вечер не встречал, хотя ему в изобилии попадались те гнусные и криводушные гарпии и мошенники, которые всегда рады заманить человека в пучину порока. Джо, не отличался высокой нравственностью, не испытывал никакого отвращения к пучине; она ему нравилась.

Дж. Стейнбек.

Что ж, пусть рассказывает, этот слезящийся Митрич. Надо чтить, повторяю, потёмки чужой души, надо смотреть в них, пусть даже там и нет ничего, пусть там дрянь одна – всё равно: смотри и чти, смотри и не плюй…

В. Ерофеев.

Досадно попугаем жить,

Гадюкой с длинным веком.

Не лучше ли при жизни быть

Приличным человеком.

В. Высоцкий.