Философия

Лекарство должно быть сладкое, истина красивая…

А. П. Чехов.

Солнце цельный день по небу бродит, тоже много чего зря освещает.

С. Чёрный.

Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану.

К. Прутков.

Есть люди – главным образом критики и публичные ораторы, - которые любят толковать о корнях; они твердят, например, что, дескать, надо глядеть в корень, что то или иное зло надо вырвать с корнем, что надо добираться до корней явления.
Хотел бы я посмотреть, как бы они стали выкапывать (вместе с корнями), скажем, трёхлетнюю айву.

К. Чапек.

- …все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас глядят на звёзды.

О. Уайльд.

- Пустыня – это бездарно! Но она существует. И с этим приходится считаться.

И. Ильф и Е. Петров.

Давно известно, что философия – это искусство переносить чужие несчастья.

Джером К. Джером.

Ещё до войны мой дядя решил поступить в университет и стать философом. Решение вполне естественное для человека, не имеющего конкретной цели…

С. Довлатов.

У него была такая философия – пусть всем будет хорошо, ну, а если это невозможно, пусть хотя бы мне будет хорошо.

Ф. Искандер.

Конечно, было тоскливо, скучно, чтобы не сказать – жутко, но человек, склонный к созерцанию, всегда может заняться размышлениями. Мистер Пиквик доразмышлялся до того, что погрузился в дремоту…

Ч. Диккенс.

Лучше всего не находить талеса и не думать об истине. Но талес может оказаться на дороге, и стоит человеку остаться с самим собой, будь то даже в хвосте галантерейной лавки или в паршивой уборной, и он начинает думать об истине.

И. Эренбург.

Беда, - продолжал Швейк, когда человек вдруг примется философствовать: это всегда пахнет белой горячкой.

Я. Гашек.

У меня нет идейных противников. Хотя бы потому, что у меня нет идей.

С. Довлатов.

Всё к лучшему, как заметил кротко один молодой аристократ, когда ему дали пенсию за то, что дед жены дяди его матери подал королю трут, чтобы раскурить трубку.

Ч. Диккенс.

Но как раз в тот момент, когда страсти разгорелись и грозили остаться в таком состоянии, мистер Пиквик обрёл могущественную союзницу в лице старой леди, которая, - по-видимому, весьма потрясённая той речью, какую он произнёс в защиту её племянницы, - рискнула высказать мистеру Бенджамину Эллену несколько утешительных мыслей в таком духе: пожалуй, в конце концов хорошо, что не случилось чего-нибудь похуже; чем меньше об этом говорить, тем скорее всё уладится, и, честное слово, она не уверена, так ли уж это плохо; что сделано, того не переделаешь, и если горю ничем не поможешь, значит надо терпеть – и добавила ещё немало таких же оригинальных и ободряющих доводов.

Ч. Диккенс.

Я знал человека, всерьёз утверждавшего. Что он будет абсолютно счастлив, если жилконтора заменит ему фановую трубу…

С. Довлатов.

…все великие дела начинаются с глупостей.

К. Ванек.

Вообще я заметил, что упадок гораздо стремительнее прогресса. Мало того, прогресс имеет границы. Упадок же – беспределен…

С. Довлатов.

Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает, подобно детям, что в нашем мире ещё может быть что-то новое.

Джером К. Джером.

Возможно, его не устраивало мироздание как таковое? Полностью или в деталях? Например, смена времён года? Нерушимость очерёдности жизни и смерти? Земное притяжение? Контрадикция моря и суши?
Не знаю…

С. Довлатов.

Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

А. П. Чехов.

Доказывать, что у меня есть на то причины, - значит допустить, что у меня может и не быть их вовсе.

П. Бомарше.

Где начало того конца, которым оканчивается начало?

К. Прутков.

Паниковский пил наравне со всеми, но о боге не высказывался. Он не хотел впутываться в это спорное дело.

И. Ильф и Е. Петров.

…но что поделаешь, всё на свете имеет свою оборотную сторону, как сказал один человек, когда у него умерла тёща, и пришлось раскошелиться на похороны.

Джером К. Джером.

Общее мнение собравшихся горожан сводилось к тому, что «все там будем» и что «бог дал, бог и взял».

И. Ильф и Е. Петров.

Какое ещё зло можно причинить рыбе, которая уже поймана, изжарена и подана на стол под соусом.

А. П. Чехов.

Да. Подлая штука жизнь. Никогда я ею особенно не увлекался. Подлость в ней какая-то есть. Особенная какая-то подлость!
Заметьте: если падает на пол хлеб, намазанный маслом, так он непременно падает маслом… Особая, гнусная подлость.

М. Зощенко.

Знаете что, пане Шолом-Алейхем? Давайте поговорим о более весёлых вещах. Что слышно насчёт холеры в Одессе?

Шолом-Алейхем.

В наших священных книгах сказано, что только три доли сна могут иной раз сбыться, а всё остальное – чепуха, глупости, сущая бессмыслица…

Шолом-Алейхем.

Напившись в Бруке пьяным, он упал в канаву, а выкарабкаться оттуда не мог и кричал: «Человек предопределён и призван к тому, чтобы познать истину, чтобы управлять своим духом в гармонии вечного мироздания, чтобы постоянно развиваться и совершенствоваться, постепенно возноситься в высшие сферы мира, разума и любви». Когда мы хотели его оттуда вытащить, он царапался и кусался.

Я. Гашек.

…Нет, мне приятней система намёков старикашки Ха-Эм. Он, похоже, что-то вроде агента по продаже вин. Его дежурный тост: «Всё трын-трава». По-видимому, он страдает избытком желчи, но в таких дозах разбавляет её спиртом, что самая беспардонная его брань звучит, как приглашение раздавить бутылочку.

О. Генри.

Была лунная, морозная ночь. Алексей Иваныч Романсов сбил с рукава зелёного чёртика, отворил осторожно калитку и вошёл во двор.
- Человек, - философствовал он, обходя помойную яму и балансируя, - есть прах, мираж, пепел…

А. П. Чехов.

Это я очень хорошо помню: был Гегель. Он говорил: «Нет различий, кроме различия в степени между различными степенями и отсутствием различия». То есть, если перевести это на хороший язык: «Кто же сейчас не пьёт?»

В. Ерофеев.

О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время от рассвета до открытия магазинов.

В. Ерофеев.

Ведь лягут в землю общую остатки наши бренные,

Земле ведь все едино - апатиты и навоз.

В. Высоцкий.

Это ты хорошо сказал, Пабло. Любовь, драка и немножко винца. Тогда человек всегда молод, всегда счастлив.

Дж. Стейнбек.

Моральную победу одерживает всякий, кому противник переломает ноги.

Я. Гашек.

Иногда же он приходил к убеждению, что всё на свете – не более чем иллюзия. Это случалось, когда в кармане у него не было ни гроша.

Я. Гашек.

Я искал сильных ощущений везде, где только у нас их ни предполагают: искал я их в жирных щах, в убийственных кулебяках, в мертвецком пунше и в летнем саду в девять часов вечера, - нигде не мог на них наткнуться. Они, видно, редко там попадаются, хотя мои товарищи уверяли меня в противном.

О. Сенковский.

Дураки мудрецом почитают меня.

Видит бог: я не тот, кем считают меня.

О себе и о мире я знаю не больше

Тех глупцов, что усердно читают меня.

О. Хаям.