Драка

Если вас никогда не били гусём по голове, могу сообщить, что это очень больно.

Джером К. Джером.

Тут в окно с грохотом влетел кирпич, посыпались осколки, и меня порядком хватило по спине. Я посторонился; я начинал чувствовать, что я здесь лишний.

М. Твен.

Командор кувыркнулся в машину с отчаянным криком: «Полный ход!» Несмотря на разносторонность и хладнокровие натуры, он терпеть не мог физической расправы.

И. Ильф и Е. Петров.

- Человек важнее корзинки. Корзинку, говорю, купить можно. Башка же, говорю, бесплатно всё-таки.

М. Зощенко.

- Что же ты просто не дал ему в морду? – спросил отец. Дед подумал и ответил:

- Боюсь увлечься…

С. Довлатов.

Пять минут он потратил на то, чтобы наказать comandante самым тщательным научным способом, то есть принять все меры, чтобы боль от побоев не прекращалась возможно дольше.

О. Генри.

Лёва стал разглядывать мой глаз.

- Чем это тебя? – спрашивает.

Всех, подумал я, интересует – чем? Хоть бы один поинтересовался – за что?

С. Довлатов.

Кстати, Чарльз очень сердился на тебя. Он грозил тебя отделать, но тебе не нужно бояться. Не думаю, чтобы он стал стрелять. Насколько мне известно, он только два раза стрелял в человека и один раз в полицейского.

М. Ларни.

В официальных коммюнике беседы подобного рода обычно называют «откровенным обменом мнениями», при этом, видимо, подразумевается, что на следующее утро уборщице приходилось смывать с пола кровь.

Дж. Линн, Э. Джей.

…в суете да с обиды и мышь храбра.

С. Чёрный.

- Господи помилуй, - воскликнул Санчо. – Ваша милость разрешила великое сомнение. Подумать только – я и не подозревал, что у меня болят как раз те места, по которым прошлась дубинка.

М. Сервантес.

- Мне, говорю, товарищ деверь, довольно обидно про морду слушать. Я, говорю, товарищ деверь, родной матери не позволю морду мне арбузом разбивать.

М. Зощенко.

- Это ещё что, - говорит Тартарен, - вот я вам сейчас покажу… он ищет цель, он должен что-нибудь сокрушить, толпа в ужасе шарахается от этого небывалого альпиниста, коренастого, свирепого, с карабином в руке, заявляющего старому королевскому гвардейцу, что он сейчас на расстоянии пятидесяти шагов разобьёт у него в зубах трубку.

А. Доде.

- Можете быть спокойны, сеньор, - ответил Санчо, - я не ослушаюсь ваших приказаний; я от природы человек миролюбивый и первый никогда в драку не полезу. Однако скажу прямо, - если мне придётся защищать собственную шкуру, то тут уж я не посмотрю ни на какие рыцарские законы, и буду обороняться от обидчика как сумею.

М. Сервантес.

…и не один выстрел не пропал даром. Пять из шести достались на мою долю. Шестой смертельно ранил полковника, который не без юмора заметил, что теперь он должен проститься с нами, так как у него есть дело в городе. Спросив адрес гробовщика, он ушёл.

М Твен.

Первый фехтовальщик в мире может не бояться второго фехтовальщика в мире – он должен бояться невежды, который никогда не держал шпаги в руках…

М. Твен.

И они съехались, и рыцарь сломал об Мархауза своё копьё, а сэр Мархауз скинул его на землю, и тот, падая, сломал шею себе и спину своему коню…
- Какой скверный обычай! Сколько лошадей гибнет зря.

М Твен.

- Граждане, - кричу, легче, за ради бога. Дверь, - говорю, - человеком расколоть можно.

М. Зощенко.

Затем врач спросил:

- Чем это вас саданули – кирпичиной?

- Ботинком, - говорю. Врач уточнил:

- Наверное, скороходовским ботинком?

И добавил:

- Когда же мы научимся выпускать изящную советскую обувь?!

С. Довлатов.

- Начинайте, сэр! – ответил мистер Пиквик.

Возбуждённый этим диалогом, героический муж поспешил встать в позу человека, разбитого параличом, предполагая, вероятно, как заключили двое свидетелей, что таковой должна быть оборонительная позиция.

Ч. Диккенс.

За день до моего приезда один из них был оскорблён самым грубым образом в трактире. Буфетчица наотрез отказалась отпустить ему новую порцию напитков, в ответ на что он (разумеется, шутя) извлёк свой штык и ранил её в плечо. И всё же славный малый сам пришёл на следующее утро в трактир и выразил готовность не придавать значение этому делу и позабыть то, что произошло.

Ч. Диккенс.

Дал я ему хорошего раза, он и с копылок долой, неустойчивый оказался на ногах. Тут остальные трое подбежали. Ишо одного я заставил землю понюхать, а там уже дальше мне их некогда было бить, потому что они меня вчетвером били.

М. А. Шолохов.

Часа за два до нашего прибытия на станцию Лапарель смотритель четыре раза стрелял в индейца, но тот, как он сообщил нам с обидой в голосе, «уж так-то сигал во все стороны, что всё дело испортил, а ведь патронов тоже не густо». Судя по тону, каким это было сказано, смотритель искренне считал, что индеец нарушил правила честной игры.

М. Твен.

…он бросался в драку с одной-единственной целью – принять сторону слабейшего. Многолетняя дружба и многочисленные приключения связывали его с Баком Феншоу. Раз, например, завидя какую-то свалку, они скинули куртки и встали на защиту слабой стороны; когда же они, наконец, добились нелёгкой победы и огляделись вокруг, то обнаружили, что те, кого они защищали, давно уже дезертировали с поля боя и – больше того – прихватили куртки своих защитников!

М. Твен.

Фокоши – секирки на длинной рукоятке – надраивались ещё за неделю, потому, что в день святого Иштвана идти на драку с неначищенным топором – всё равно, что не побелить дом к этому празднику…

Я. Гашек.

…чтобы прибавить весу своим словам, он ткнул свой жилистый кулак Швейку под нос и произнёс:

- Понюхай-ка, подлец, чем пахнет!

Швейк понюхал.

- Не хотел бы я получить по носу таким кулаком. Пахнет могилой, - заметил он.

Я. Гашек.

Кто любит говорить двусмысленности, сначала должен их обдумать. Откровенный человек, у которого что на уме, то и на языке, редко получает по морде. А если уж получит, так потом предпочтёт на людях держать язык за зубами. Правда, про такого человека думают, что он коварный и ёщё бог весть какой, и тоже не раз отлупят как следует…

Я. Гашек.

Ум мистера Пиквика, как у всех истинно великих людей, был открыт голосу убеждения. Выводы у него были быстрые и твёрдые, ему достаточно было секунды размышления, чтобы убедиться в бессилии своей ярости.

Ч. Диккенс.

- Я бы и сам хотел забыть о тумаках, - ответил Санчо, - да синяки мешают…

М. Сервантес.

Если вам случится кого-либо обидеть, запомните:
«Необходимо отвлечь пострадавшего и заставить его думать о чём-нибудь другом!»
К примеру, вы у кого-то оторвали ухо, - такое случается, и порой этого просто не избежать – вашей обязанностью является развлечь этого человека. Почему бы вам не пошутить следующим образом: «Теперь, по крайней мере, на это ухо медведь вам уже не наступит»?

Я. Гашек.

Товарищ первый нам сказал, что, мол, уймитесь,

Что не буяньте, что разойдитесь.

Ну "разойтись" я сразу согласился -

И разошелся, и расходился.

В. Высоцкий.

Этот скандал, несмотря на свою видимую ничтожность, обошёлся ему очень дорого. Благодаря ему он потерял свою новую форменную фуражку и веру в человечество.

А. П. Чехов.

Я непрестанно радуюсь, что нас не убило в ту ночь. Не знаю почему, но – радуюсь.

М. Твен.